Главная » Статьи » Взгляд со стороны...

Гостиная VERBATIM. Беседа с Лилианной Сашиной.
Поэтическая гостиная VERBATIM
Беседа с Лилианной Сашиной
 
 
Пытаясь материализовать эту тонкую поэтическую субстанцию, какой представляется мне стихотворчество Людмилы, во что-то осязаемое и более основательное, рисую фон: город, скорее ноябрьский город, промозглый, тусклый; краски беру синие, тёмно-серые с редкой рыжинкой.

Осень уже не балует ни листопадами, ни паутинками, как-то по-взрослому серьёзна и сдержанна – это время для лирики-монолога, лирики вдумчивой, осторожной и по-особенному негромкой и проникновенной.

Главная героиня? – Если не сама Осень, то, конечно, булгаковская Маргарита, но в руках у неё не жёлтые цветы, а кленовые листья – последние, хрупкие, рыжие...

Она немного другая, нежели у Булгакова, помимо уважения, благоговения к творчеству и дару близкого человека есть в ней и своя собственная искра Божия, кто, как не она, Маргарита, долгими осенними ночами тщательно перекладывает в стихи своё одиночество, глубокую печаль, искреннее сопереживание, щедро разбавляя их мудростью, решительностью и... женственностью...

– Грешна... Пишу. – Сознаётся Маргарита-Людмила...

Кто упрекнёт, кто останется равнодушным, кто откликнется и потянется к ней всей душой?

 


Знакомьтесь, на страницах Поэтической Гостиной – поэт

Людмила Шарга
 
Мой дом... Моя земля...

Окутана осенними туманами,
От суеты и шума в стороне
Лежит моя земля обетованная,
Где свет не меркнет в маленьком окне.

Хранится взгляд отца и голос матери
В том доме, где мой детский смех звенит…
Наверное, всё то, что я утратила,
Он ревностно и бережно хранит.

Он был гнездом, приютом, дальней пристанью,
И хоть давно никто в нём не живёт,
В прохожих лица, вглядываясь пристально,
Он верит, что к нему придут. Он ждёт.

И верится мне – будет всё по-старому,
И мать обнимет: «Дочка… Заждалась…»
Пусть всё проходит, но со мной останется
С родной землёй невидимая связь.

Пускай с седыми стылыми туманами
Всё чаще мне является во сне
Мой дом. Моя земля обетованная,
Где свет не меркнет в маленьком окне.

Я родом из царства...

Я родом из царства туманных лощин,
Из тихой обители алых рябин.
Прошло босоногое детство моё
Долиной, где иволга песню поёт.
Здесь травы влажны и прохладны от рос
Взрастают в тени белокурых берёз.
По тропкам заветным брожу босиком,
Где каждый росток был когда-то знаком!
Устав от дорог, припадаю к ручью,
Пью жадно священную влагу твою!
Земля моя милая! Свет тишины
Здесь часто темнеет от эха войны.
Но сосны взметнули стволы до небес,
На гари, где плакал обугленный лес.
Лежат убиенные витязи тут:
Недаром селение Красным зовут.
Здесь сердце навеки осталось моё,
Здесь иволга песню так звонко поёт…

Затянулось предзимье...

Петлёй затянулось предзимье,
Стал пленом дождливый рассвет,
Осенняя анестезия
Сошла потихоньку «на нет».

Но, боль притупляя, по венам
Скользит стихотворный поток,
В котором всё так откровенно, –
Нет смысла читать между строк.

В котором, во взглядах прохожих,
Чуждинка, как льдинка остра.
В котором саднит непохожесть,
Как будто ожог от костра.

Там плачется мало да редко,
Глаза и скупы, и сухи.
Там в сердце предзимья, как в клетке,
Иные томятся стихи.

Не жду… По осенней грязи им,
Как мне, не добраться домой.
Тепло. Затянулось предзимье.
Но… холодно, словно зимой.

Просто сумерки...

Сердце сдавит предчувствие скорого снега,
Как ни жди – всё равно он начнётся внезапно,
И навалится тяжесть провисшего неба,
Не сегодня… ещё не вчера… и не завтра.

Эти сумерки…
Приступ удушья короткий…
Пульс, притихший в артериях улиц окрестных.
И уснувший огонь за каминной решёткой…
Просто сумерки. Просто портал в неизвестность…

Просто сумерки – воздух лиловый струится,
Капля дня растекается в чаше вечерней.
В зеркалах отражаются лики и лица,
Проступают личины уродливой чернью…

Просто сумерки. И ощущение снега.
И... никчёмности жизни, сгоревшей напрасно.
Просто сумерки – вечности малая веха, -
Всё, что – до – неизбежно,
Что – после – прекрасно…

Грешна... Пишу

Пишу…

Я все свои печали и сомнения
Подругам и друзьям не поверяю,
Я неизменно тайны открываю
Бумаге и ещё… карандашу.
Грешна… Пишу.

Но мой секрет – секрет Полишинеля*,
Не я ль прилюдно душу обнажаю,
Когда безоговорочно вверяю
Её бумаге и карандашу?
Но всё ж пишу.

И пусть одни из вас меня осудят,
Другие не поймут,
Но есть и третьи,
Которые как я, на белом свете живут
И дышат тем, чем я дышу.
Для них пишу.

Уверена, дарована Всевышним
Способность ощущать поток вибраций
Созвучных душ.
Не лгать. Не притворяться.
Так и живу, но видимо, грешу
Тем, что пишу.
         
* Секрет Полишинеля – (франц. Polichinelle – маска слуги-дзанни в комедии дель-арте) – секрет, который давно стал всем известен.

 

 

Лилианна:
Здравствуй, Людмила, так как мы с тобой совсем недавно перешли на «ты», эта беседа – отличный шанс, чтоб эти самые «ты», «тебе» зазвучали несколько увереннее, располагайся поуютнее, разговор предстоит долгий...

Люда, сколько тебе было лет, когда ты поняла, что пишешь? Когда почувствовала (если, конечно, почувствовала), что тебе необходима аудитория? И что сделала для того, чтобы эта аудитория росла (в реале, в интернете)?

Людмила:
Скорее, ощутила какую-то непохожесть. Рано, очень рано. Я тогда не связывала это с тем, что пытаюсь писать. Было острое ощущение непохожести, которое потом переросло в одиночество. Впрочем, очень скоро я полюбила это состояние.
А вот осознание необходимости быть услышанной пришло гораздо позже. Но опять-таки, сознательно для этого я ничего не делала. Просто писала – и всё. А судьба приводила к людям, которые так или иначе способствовали тому, чтобы меня услышали. Я убеждена – в нашей жизни нет случайностей, и все встречи, которые дарованы нам судьбой – знаковые. Вот так и у меня сложилось: на моём пути встречались и, слава Б-гу, встречаются, замечательные люди.
Всё начиналось с публикаций в газете, потом – альманахи, потом – первый сборник. За ним – второй, и вновь альманахи – уже международные, такие, как «Меценат и мир», например.
И всё это благодаря судьбоносным встречам.
А Интернет – по настоянию сына, который просто взял и зарегистрировал меня на Стихи.ру, предварительно пожурив за «ретроградство».

Лилианна:
Здорово. Значит, отдельное спасибо сыну!
Я знаю, что сейчас ты живёшь в Одессе и не могу не чувствовать твоей любви к ней... Скажи, располагает ли этот город к стихотворчеству?
Какое место, обстановка, я не знаю, погода, там, время года, суток, одежда, состояние нужны тебя для создания особой творческой атмосферы и нужны ли?
Бывает такое, что ты говоришь себе: сейчас я возьму и напишу стих, который поразит многие и многие души или как это всё обычно происходит?

Людмила:
Каждый, кто попадает в Одессу впервые, либо сразу влюбляется в неё, либо – отвергает. Равнодушным этот Город не оставляет никого – это априори.
Я родилась в России, но в Одессе проходило всё свободное от учёбы время – здесь у меня жила бабушка и не где-нибудь, а в таком исторически и литературно знаменитом районе как Молдаванка.
У каждого своя Одесса. Моя Одесса – это Город, подаривший миру Бабеля и Багрицкого, Утёсова и Кирсанова, Ильфа и Петрова, Катаева, Инбер. Моя Одесса – это улицы, по которым ходили Пушкин, Паустовский, Бунин. Это акации и каштаны, катальпы и платаны. Это булыжники Дерибасовской, Приморский бульвар, Садовая, Маразлиевская, бульвар Французский, Пале-Рояль, моя маленькая тихая Кузнечная улица и море, море.
Можно ли не писать, живя в таком Городе?
Но сказать себе: сейчас я сяду и создам шедевр, над которым будут рыдать многочисленные читатели, невозможно. Не верьте – если кто-то станет утверждать подобное. Это возникает вдруг, спонтанно, из пережитого тобой, либо из предчувствия. Является образ. И начинаются муки.
А когда они оканчиваются, наконец, я всё равно не могу сказать «хорошо», глядя на созданное, как Тот, который создал и: «и сказал Он, что это хорошо...» На самом деле, я никогда не знаю, хорошо получилось или плохо.
Время суток – совершенно непредсказуемое – любое, причём самое неподходящее, как правило. Лунные ночи – это красиво, но мне пишется и солнечным днём, и хмурым утром. Пишется везде и всегда, даже когда на бумагу не проливается ни единого слова – внутри всё продолжается. А легче выносится на бумагу, конечно, осенью. Видимо, потому, что легче дышится – я тяжело переношу весну и лето, относительно спокойно переживаю зиму. А вот осень – моё время, я – ребёнок Осени.

Лилианна:
Одесса твоя впечатляет. Осень – тоже.
На твоей стихирской страничке я прочла следующее:
«По-прежнему считаю публикацию в реальности, на бумаге, то бишь, настоящей публикацией. Поэтому, сюда пришла, имея эти публикации».

А под публикациями, вероятно, ты имеешь в виду книги, да? То есть, вариант многих (со слов сетевых авторов), что инет.ресурсы – стартовая площадка, тебе не подходит или, может быть, даже претит? А какие мысли по поводу того, что поэзии суждено погрязнуть на инет.страничках и полностью овиртуалиться?

Людмила:
Я действительно радуюсь, как ребёнок, каждой новой «бумажной» публикации или, как принято теперь изъясняться, публикации «в реале». При этом я не считаю публикацию виртуальную бессмысленной. Всему своё время, разумеется. Но ничто на свете не заменит мне общение с книгой. Прикосновение к страницам – ощущения ни с чем не сравнимые. В моей домашней библиотеке есть книги, с которыми я ни за что рассталась бы. Это томики стихов Вознесенского, Северянина, Гумилёва, Пастернака, Галича, Ахмадулиной. Я и представить себе не могу, что вместо того, чтобы взять и открыть книгу того же Бодлера, например, я открываю его подборку в И-нете. Сюда же относятся книги-учителя, книги-врачеватели. Это труды Рериха, Ницше, Шопенгауэра. Это книги Инны Богачинской – русского Поэта, нашей современницы, живущей в Нью-Йорке.
По-моему, я ушла от темы. Без сетевой литературы сегодня нельзя – главное, чтобы литература не превратилась в сетературу – и такое понятие сегодня уже существует. А для этого нужно предъявлять высокие требования, прежде всего к себе, к своему творчеству.

Лилианна:
Да, ты, безусловно, права, я тоже бы ни за что не рассталась с любимыми томиками.

То, что стихами на сегодняшний день не заработаешь – это понятно, да и сборники чаще всего издаются за собственный счёт, а как ты относишься к тематическим альманахам, сборникам т.н. вскладчину? Как думаешь, доходят ли они до потенциальных читателей или так и остаются пылиться на полках? Что нужно сделать, чтобы точно дошли? И вообще стоит ли овчинка выделки?

Людмила:
Сегодня существует множество таких альманахов. Одни из них издаются за счёт авторов – велик соблазн, – плати деньги и публикуй всё, что пожелаешь. Поэтому крайне важно, чтобы составители подобных альманахов обладали чувством такта и хорошим вкусом. В таком деле недопустима всеядность. Зачастую же происходит следующее: набирается определённое количество страниц, соответственно – достаточная для издания сумма – и альманах готов. Участь таких альманахов печальна – кроме самих авторов их никто читать не станет.
Есть другой вариант – альманахи, издающиеся на деньги спонсоров либо издателей. Туда, как правило, случайные авторы не попадают, материалы проходят довольно жёсткий отбор, и такие альманахи читабельны.
Иными словами, к альманахам я отношусь очень хорошо, но, имея за плечами опыт работы составителем вот такого общедоступного альманаха, могу сказать, нельзя чтобы деньги решали всё: издатели и составители должны придерживаться жёстких позиций в вопросах публикации тех или иных материалов.
А насчёт «овчинки». Выделки стоит только собственная книга, поверьте, кроме публикации в таких «монстрах», как «Новый мир», конечно.
Я не о материальных благах – не думайте, что у вас скупят весь тираж и станут в очередь за следующим. Скорее всего, первую книгу вам придётся почти всю раздарить и только некоторую часть продать. Поэтому, прежде чем заниматься этим, не мешало бы спросить себя и, что немаловажно, попытаться ответить себе на вопрос: зачем мне это нужно? Какую цель я преследую? И, исходя из ответа, предпринимать какие-либо действия.

Лилианна:
Да, всё так... Но у меня, например, «раздарить» получилось лишь книг 5, остальное распространяет издатель, мечтаю, чтобы следующий сборник мне удавалось бы дарить почаще, а о чём ты мечтаешь в глобальном ли смысле или наоборот лелеешь нечто сокровенное, поделись? Представь, что тебе внимают самые преданные читатели, слушатели, скажи им что-нибудь такое, что всегда мечтала сказать?

Людмила:
Писать. Это, пожалуй, самое сокровенное желание. Нет-нет, и я хочу, чтобы над головой было мирное небо, чтобы люди были счастливы.
Но, самое сокровенное желание – писать.
А моим дорогим читателям и слушателям я могу сказать только одно – спасибо. Спасибо за то, что услышали.

Блиц-опрос:

Самый дорогой тебе человек?
– У меня нет самого дорогого человека. У меня есть самые дорогие люди – равноценно дорогие, и самые дорогие кот и кошка.

Боишься ли ты смерти?
– Нет, не боюсь. Смерть нужно научиться уважать, понимать и принимать. Это сложно, но вполне возможно. У нас неправильное отношение к Смерти.

Что для тебя стихи?
– Возможность сказать. Возможность найти родственные души.

Последняя прочитанная книга?
– Александр Дорошенко «Переправа через Стикс»

Счастлива ли ты?
– В данный момент я отвечаю на твои вопросы и – счастлива.

Лилианна:
Подари нам стихотворение, которое ещё не публиковала на инет-страничках.

Людмила:

***
Стихи не пишутся со скуки,
не возникают из причуд;
душа распахнута – не руки
тревожат робкую свечу.

Их не слагают от безделья,
не сочиняют на заказ,
они таятся в беспредельной,
непостижимой бездне глаз.

Поэзия произрастает
из сокровенных недр души,
где правит истина простая:
не можешь не писать – пиши!

Но если пишешь, добивайся
гармонии и чистоты,
чтоб рифма с ритмом плыли в вальсе,
чтоб смысл был ясным и простым.

Будь беспощаден к недочётам,
стань самому себе судьёй.
В каких бы ни парил высотах,
лишь ты – «румяный критик» твой.

Пусть каждый звук, пусть каждый слог
искрятся первозданным светом.
Как много пишущих, мой Б-г....
Как мало на Земле поэтов.

Лилианна:
Моя дорогая читательница (и твоя тоже) Валентина Проскурина из Москвы предложила нам несколько идей для Гостиной, давай попробуем реализовать кое-что?
Например, задай и мне пару вопросов.

Людмила:
С удовольствием, Ли.

Часто ли в твоих стихах ЛГ (лирической героиней) являешься ты сама?

Лилианна:
Довольно часто в последнее время, возможно, потому что писать стала гораздо реже и жаль тратиться на нечто театральное, возможно, потому что лирик-эгоист и чьи-то посторонние ситуации-сюжеты не вдохновляют в достаточной мере. Хотя, в том же прошлогоднем цикле «Чужие сны» меня самой очень мало.

Людмила:
Согласна ли ты с утверждением, что поэзия – это, прежде всего, боль?

Лилианна:
На счёт «прежде всего» – не уверена, всё индивидуально, читая радужную пейзажную или лёгкую любовную лирику у других авторов, меньше всего думаю о том, что подтекстом там может быть боль, однако, и с другой стороны немало примеров. А, если конкретно, речь идёт о моих стихах, то где-то согласна, да... Боль выдумать сложно, мне кажется, её легче скрыть.

Людмила:
И ещё мне очень хочется тебя поблагодарить, Ли, за твои удивительные стихи, за созвучие, за это интервью. И, конечно же, пожелать тебе вдохновения.

Лилианна:
Благодарности и пожелания абсолютно взаимны. С удовольствием и нетерпением ждала, а позже вскрывала твои письма. Ты – удивительный человек.
Заверши эти две строки:

Иного счастья в жизни нет:
Терзать листы, ломая перья;

Людмила:
Иного счастья в жизни нет:
Терзать листы, ломая перья;
Презрев приметы и поверья,
сквозь отчужденье и неверие,
идти на Слово, как на Свет.

Лилианна:
И да будет так... Всем спасибо за внимание.
 
 
Источник:
Категория: Взгляд со стороны... | Добавил: Charga (20.06.2014)
Просмотров: 136
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]